Непрактичность стала маркой несокрушимости, поэтому гардероб в стиле «Лица со шрамом» или Траволты этим летом особенно актуален

Каким бы ни был эффект от глобального потепления, вряд ли кто-то будет спорить, что летняя мода в этом году слишком уж необычна. Просто посетите любой показ мод, и вы окажетесь среди множества снежно-белых нарядов. Все, начиная с Junk de Luxe (традиционалиста) и заканчивая Pringle (с белыми полосатыми или льняными свободными моделями), Neil Barrett (с изысканными моделями в стиле Тома Вульфа или белыми кожаными вечерними блузами), Zegna (в стиле Адриан Броди) и Lanvin (с хлопковыми вечерними нарядами), помешались на белом.

«Белый — это характерный для лета цвет. Лето просто невозможно представить без него», — убежден Доменико Дольче из Dolce & Gabbana. Однако этот белый не похож на цвет северного снега или на тот, что использует марка Gatsby; это цвет особого культурного времяпрепровождения, призванного нести на себе некий авангардный отпечаток. Это белый цвет, потерявший невинность. Он запятнан, и именно в этом заключается его привлекательность.

Поздоровайтесь с Тони Монтана (герой Аль Пачино в фильме «Лицо со шрамом» (Scarface) — прим. ред.); так и зовите его — Лицо со шрамом. Он, будучи на Кубе никем, прибыл на облаке боливийской пыли в преступную Америку и достиг там небывалых высот. Он хотел «мира и всего, что тот может дать». Особняк с тигром, Мишель Пфайффер и кокаиновую усыпальницу Луи XIV. Но больше всего ему нужны были белые костюмы — такие же чистые, как и кокаин.

Однобортная черная тройка с кривым воротником рубашки, к тому же изношенная, — это для его матери. А двубортный, сужающийся к талии белый костюм, — это для боливийского наркобарона Соса. «Белое должно было символизировать его непобедимость», — говорит дизайнер по костюмам фильма, вышедшего в 1983 г., Патриция Норрис (Patricia Norris). Деятельность наркокартелей Майами основывалась на насилии: «Если тебя просто застрелят, то можно считать, что ты очень легко ушел в мир иной». Таким образом, белое символизировало убеждения Монтана: «Это было что-то вроде: «А вот и я. И я собираюсь пережить любого из вас».

Однако бессмертие не означало наличия хорошего вкуса. Белые костюмы оказались обратной стороной элегантности: «Это была визитка нахальных». Другая причина заключалась в том, что уличные кубинские «бойцы» всегда с ног до головы одевались в белое: «Эти парни очень вспыльчивы». Итальянские портные в Universal делали костюмы из превосходной легкой шерсти. «Я подумала, что у Монтана должно быть все самое лучшее», — говорит Норрис. Именно она начала одевать подобным образом героев в стиле Аль Пачино. «Я никогда не знала Пачино. Только Тони Монтана».

С первого же дня у Пачино был акцент, взгляд и кое-что еще, к чему бы «вы вряд ли отнеслись спокойно». «Подобная аура угрозы и объясняет белые костюмы, носимые популярным героем», — объясняет Норрис. Людям нравится стиль плохих парней из мафии; им нравится опасность на расстоянии. «Кроме того, женщинам нравятся порочные мужчины. Хотя они, вероятно, никогда не признаются вам в этом».

Портному из Mayfair Нику Тентису (Nick Tentis) нравится стиль распущенных мужчин, и в особенности Монтаны. Благодаря Лицу со шрамом белые костюмы сейчас на пике популярности. Это костюмы плэйбоев из горячих, сексуальных стран третьего мира: «Но в дождливый день в Лондоне в таком костюме вы выглядели бы ненормальным».

В первую очередь, они декларативны. «Это наименее практичная вещь, которую вы можете носить. Поэтому утверждение «я моден» довольно смелое. Хотя меня не заботит, что думают обо мне окружающие», — считает г-н Тентис. Его собственные готовые модели (да еще и пошитые на заказ) больше свойственны пользующейся дурной славой итальянской Ривьере 1960-х (короткие, однобортные с узкими штанами), нежели Майами 1980-х гг. Тем не менее г-н Тентис предостерегает против клише в стиле «Лица со шрамом». «Черные ботинки и черная рубашка слишком прямолинейны».

Лучше светло-синяя или серебряно-серая рубашка и белые или синеватые ботинки: «Мы хотим, чтобы парни выглядели интересными, а не походили на Монтану».

Тогда в фильме «Лихорадкой субботней ночи» появился Тони. Еще один белый костюм. На сей раз фамилия — Манеро, место действия — Бруклин, а наркотик — дискотека, которая просто сжигает его.

Когда Джон Траволта (John Travolta) вышел на танцплощадку в белом полиэстеровом костюме-тройке от Norma Kamali, белый стал цветом не просто плохих, а очень плохих парней, считает Ник Кон (Nik Cohn), чья нью-йоркская журнальная история «Другая субботняя ночь» вдохновила появление фильма и определила новую эру.

Рассказ г-на Кона о ритуалах танца среди итальянских банд поднял бурю восторга у молодежи и возвратил танец обратно на улицу. Ник Кон заново соединил дискотеку с ее началом: ночными клубами для черных и геев в Гарлеме, испанскими «ритуалами ухаживания» в Бронксе, «мужскими клубами» Манхэттена и Бруклина, создав на их основе этот фильм.

Манеро (Винсент в рассказе г-на Кона) был экстраполяцией Модников, за которыми г-н Кон наблюдал в 1960-х гг. в Лондоне. Это мужчины, которые не были «ужасно крутыми», и которые считали себя «выше любых головорезов». Их единственное преступление — печальная самовлюбленность. «Модники тратили 90% своих наличных денег на одежду, которую они надевали не больше раза в неделю. Остальное уходило на амфетамины».

Костюм Траволты был «ударом гения». Оденетесь в черное и вас будут бояться. Оденетесь в белое — запрете своих дочерей: «Это великолепно. Я возлюбленный, а не борец; я сутенер, а не головорез».

Спросите Доменико Дольче и Стефано Габбану (Stefano Gabbana), каким они представляют себе белый костюм: плохим или очень плохим? Лицо со шрамом или Траволта? И они отдадут голос за последнего, но «только потому, что его костюм напоминает нам традиционный итальянский покрой», — говорит Габбана. Оба модельера с оптимизмом воспринимают белые костюмы. «Они не всегда соответствуют образу плохих парней», — утверждает г-н Дольче. При этом их собственные герои — привлекательные жулики с однобортными жакетами «Мартини» и льняными, хлопковыми или из блестящего шелка штанами альфонсов, которые лучше всего подходят к «заостренным ботинкам из кожи крокодила, питона или угря; с большой застежкой на поясе или классическим ремнем».

Кроме того, есть еще и культовый, помешанный на белом модельер Мазаки Матсушима (Masaki Matsushima). Хотя белый и ассоциируется в японском кино с якудза, г-н Матсушима говорит, что его герои «не просто олицетворяют жестокость и опасность. Они также являются воплощением элегантности». Особенно если носить костюмы с поднятым воротником и свободно свисающим галстуком: «Подобная комбинация показывает новую, привлекательную сторону вашего характера».

И все же разговоры о происхождении белого костюма являются табу в кулуарах кутюрье. «Пожалуйста, без наркотиков. Мы даже не хотим думать об этом», — отвечает Стефано Габбана, когда его спрашивают, является ли кровотечение из носа основным элементом моды в этом сезоне.

Как бы то ни было, белый цвет нельзя назвать безвкусицей. Парни в белом хлопке все еще «сильны, страстны и сексуальны», утверждает г-н Дольче. Только на сей раз, пожалуйста, «без мерзкого или проклятого подтекста».