Представляя в парламенте программу правительства, премьер-министр Украины Юлия Тимошенко заявила, что отношения Украины и России отныне будут партнерскими, эффективными, абсолютно отвечающими интересам обеих стран. В то же время стратегический курс президента Виктора Ющенко на европейскую интеграцию, задекларированный как приоритетное направление внешнеполитической деятельности, и его заявление в Москве о том, что «Россия есть вечный стратегический партнер Украины. Здесь формируются стратегические интересы Украины», требуют определенности в том, насколько близкими могут оставаться отношения между Россией и Украиной, и не будет ли внешняя политика нового правительства всего лишь очередным вариантом «многовекторности». Ведь у России и сегодня остается немало и экономических, и политических рычагов для попыток «скорректировать» курс Украины в выгодном для себя направлении, в том числе и опираясь на настроения миллионов жителей Юго-Востока Украины, голосовавших за Виктора Януковича.

О том, что такая определенность может появиться лишь в результате открытой политики нового правительства, новым премьер-министром было сказано недвусмысленно. «Наше движение к Европейскому Союзу и наша интеграция, которую мы запланировали как главную и ведущую, должна начинаться с глубокой общественной открытой дискуссии. Чтобы все страхи и фобии, которые искусственно рождены в нашей стране, были преодолены, и люди понимали все преимущества, возникающие для Украины при вступлении в Европейский Союз», — заявила Юлия Тимошенко, выступая перед народными депутатами.

Период избирательной кампании в Украине очень выразительно показал, что российский политический истеблишмент, заявляя о своем стратегическом партнерстве с Украиной, понимал под этим словом режим Леонида Кучмы и прямую поддержку его преемника Виктора Януковича. То есть речь шла о «стратегическом» партнерстве двух авторитарных режимов, направленном на взаимовыручку и предоставление неких гарантий.

Но большинством украинского населения отношение российского правительства к нашим событиям воспринималось не только не как стратегическое партнерство, а наоборот, как прямая конфронтация и беспардонное вмешательство во внутренние дела Украины.

В то же время существуют взаимные экономические интересы, экономическая взаимозависимость наших стран. «Мы имеем колоссальные перспективы наших двусторонних отношений в разных областях экономики и в гуманитарной сфере», — заявил в Москве президент Украины. В таком контексте термин «стратегическое партнерство» приобретает более узкое значение и сводится к долгосрочному экономическому сотрудничеству или партнерству, признающему наличие у сторон собственных, паритетных интересов. Но такие отношения предполагают полное доверие сторон друг к другу. Можно ли в настоящее время говорить о таком доверии между нашими странами? Между Владимиром Путиным и Виктором Ющенко?

Сегодня вполне реально говорить лишь об общих экономических проектах, о взаимной выгоде от их осуществления, о консолидации ресурсов и усилий для их реализации. Но это вовсе не означает правомерности расширения понятия партнерства в экономической и сфере до понятия стратегического партнерства — это совершенно разные вещи.

Авторитарные тенденции в России преобладают. Там произведена зачистка оппозиции, подавляются последние проявления свободы слова в информационном пространстве. Такие действия ликвидируют возможность какого-либо демократического контроля граждан над властью и развития самоуправления общества, приводят к необходимости раздувания управленческого аппарата. При этом бюрократическая машина чиновников упорно саботирует любые начинания Кремля, направленные на создание централизованных механизмов контроля, задевающих их интересы. В такой ситуации укрепление авторитаризма не приводит к декларируемому «наведению порядка» в стране, а становится самоцелью, толкая наших соседей к диктатуре.

«Да, Россия — стратегический партнер США в борьбе с терроризмом, но эти страны отнюдь не являются стратегическими партнерами по утверждению демократии и демократических норм в отношениях между людьми, — считает политолог Владимир Полохало. — Наоборот, Россия, напуганная «оранжевой революцией», протягивает руку стратегического партнерства авторитарным режимам в, частности, в Киргизии и Казахстане».

Российский авторитаризм, так или иначе, проявляет свою агрессивность во внешнеполитическом измерении. Но авторитаризм не может быть стратегическим партнером демократии. Если Россия будет усиливать его, а в Украине будут преобладать демократические тенденции, утверждаться европейские стандарты, это в любом случае скажется на внешнеполитических отношениях. Не могут быть стратегическими партнерами страны, движущиеся в противоположных направлениях. Если в России установится диктатура, она не сможет оставаться нашим стратегическим партнером. Во всяком случае, до тех пор, пока барометр демократических преобразований не покажет новую, теперь уже российскую политическую «оттепель».

Комментарии

Владимир Полохало, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений НАН Украины, руководитель проекта «Політична думка»:

«Понятие стратегического партнерства в контексте противоречий между реальным содержанием и конъюнктурной формой, которые наблюдались в отношениях Украины и России в течение последних 13 лет, сегодня утратило свое этимологическое и политическое значение. Заявления о стратегическом партнерстве превратились в некий ритуал или декорацию для политического действа, не имеющего к реальности никакого отношения.

Другое дело, что в России, избравшей авторитарный путь развития политической системы, главные сегменты политических элит достигли консенсуса по большинству стратегических вопросов. Это касается, прежде всего, попыток достичь гегемонии на постсоветском пространстве и вытеснить из него все другие, в том числе и европейские влияния. И украинская «оранжевая революция» в этом смысле была направлена не против России вообще, а против этого конкретного политического проекта.

Со стороны правящей украинской политической элиты практически все 13 лет стратегическое партнерство было бессубъектным. Клановым финансово-промышленным группировкам было свойственно глубокое равнодушие к проблемам развития государства и общенациональным интересам. Внешняя политика, в их понимании, должна была служить частным интересам и целям.

Такая позиция позволяла консолидированной российской элите, имеющей общую концепцию своей роли на постсоветском пространстве, занимать здесь доминирующие позиции. Российский политический проект не предусматривал равноправия во взаимоотношениях между двумя странами.

Однако само украинское общество и та часть политической элиты, которая находилась в оппозиции, не согласились с ролью, отведенной Украине российским истеблишментом и украинскими кланами. То есть стратегического партнерства в широком значении этого слова между двумя странами не было. И если исходить из того, что в Украине режим Леонида Кучмы потерпел поражение, то и стратегическое партнерство двух режимов перестало существовать.

В этом контексте не совсем корректным оказалось и заявление президента Виктора Ющенко о том, что Россия — наш вечный стратегический партнер. Если Украина избрала демократический вектор развития, и будет не только в геополитическом, но и в цивилизационном, ценностном измерении стремиться в Европу, на уровне принятых там стандартов и норм отношений между государствами и людьми, то ее стратегическим партнером в этом контексте является Европа.

С точки зрения демократических ожиданий и построения в Украине гражданского общества, страна, отрицающая эти ценности в реальной практике, не может быть стратегическим партнером в широком смысле этого слова.

Россия также не является мировым лидером в области инновационных технологий, научно-технического прогресса. Есть более достойные примеры для подражания. Российские ресурсы — нефть и газ — это, безусловно, объект экономического интереса Украины. В то же время именно страны с высокоразвитой экономикой, демократией, гражданским обществом должны быть эталонами для наших амбиций, для формирования наших стратегических интересов, для выбора стратегических партнеров».

Владимир Головко, руководитель Центра политического анализа:

«Российско-украинские взаимоотношения крайне заполитизированы и мифологизированы. Причины этого залегают так глубоко, что ни путинские, ни ющенковские лозунги прагматизации и экономизации внешней политики не дадут ожидаемого эффекта. Другое дело, что на сегодняшний день происходит формирование кардинально новой ситуации в Восточной Европе и шире — на постсоветском пространстве. Этот сдвиг можно определить одним словом: европеизация (экономики, государственного управления, общественной жизни и т.д.). Одним из аспектов данного процесса может стать более четкое разделение политических и экономических отношений. В этом ключе показательным примером является развитие грузинско-российских отношений после «революции роз». Жесткое противостояние в политической сфере (которое замирало порой на грани вооруженного конфликта) вполне уживается с усилением присутствия российского капитала в экономике Грузии. На смену коррупционному режиму Эдуарда Шеварнадзе пришли сторонники реформ Михаила Саакашвили. Соответственно, несколько улучшился инвестиционный климат — не настолько благоприятный, чтобы пришел западный капитал, но вполне приемлемый для «закаленного» российского бизнеса.

Новая ситуация, когда для Украины Европа становится ближе с каждым днем, требует переосмысления существующих схем экономического взаимодействия двух стран как политиками, так и бизнесом. В частности, требуется пересмотр формата участия Украины в Едином экономическом пространстве с Российской Федерацией, Казахстаном и Беларусью, но не в плане приостановки членства в данном объединении, а в его развитии по украинскому сценарию. Кстати, Программа деятельности нового Кабинета министров декларирует создание зон свободной торговли как с Евросоюзом, так и с Россией (а также в рамках других региональных объединений) — правда, пока сложно сказать, насколько новое правительство способно решить данную комплексную задачу.

Необходимо также отметить, что инициатива в отношениях двух стран сейчас находится скорее в руках Киева, а для Москвы актуальным становится вопрос — «В Европу вместе с Украиной?». Для российского капитала (особенно связанного с топливно-энергетическим комплексом) вроде бы ответ должен быть положительным, однако политический прессинг Кремля, ставший дестабилизирующим фактором экономики, может послужить преградой развитию отношений с Украиной».