Графика - это аристократизм искусства", - отмечал в начале века известный искусствовед Сергей Маковский. Отчего же именно графика? Вероятно, оттого, что она - наиболее условна, эфемерна, бесплотна из всех видов изобразительного искусства. Графика оперирует линией, которая как таковая не существует в природе. Линеарное изображение может быть абстрактным и логичным, как след отточенной мысли. Но может быть мгновенным и недосказанным, словно невольно упавший влюбленный взгляд.

Любое искусство философично по сути, поскольку имеет дело с категориями пространства и времени. Однако именно графика опирается на такое фундаментальное основание, как два цвета - черный и белый, "вlanc et noir". Они символизируют две энергии, позитивную и негативную, два начала. Весь мир пронизан их пульсацией, всюду мы ощущаем их присутствие - очевидное или незримое.

"Искусством белого листа" называют графику. Стремительный набросок карандашом, прозрачная акварель, экспрессивная пастель, яркая гуашь, офорт, ксилография, линогравюра, литография - и так далее, и так далее... Неповторимая и тиражированная, книжная и станковая - кажется, графика бесконечна в метаморфозах, однако всегда - хрупкая, изысканная, под стать белой бумаге, с которой она ведет диалог, благодаря которой существует.

В начале XX века искусство графики пережило подлинный ренессанс. В этой области работали не только специалисты-графики, но и живописцы, архитекторы, скульпторы, художники театра. Они обогатили пластические возможности графики, подняли ее на высокий уровень. Украинская графика первой трети XX века представляла страну на самых престижных международных художественных выставках.

Как развивается графика в Украине сегодня? Совершенно очевидно, что существуют здесь, как и прежде, не один, а четыре художественных центра: Киев, Львов, Харьков, Одесса. У каждого - свой "почерк", - если не сказать стиль. Проходя по залам Национального художественного музея Украины и Центра современного искусства "Совиарт", где развернулась экспозиция выставки "Украинская графика XX века", в работах, датированных 90-ми годами, мы безошибочно можем определить место их создания.

Киевская графика выглядит наиболее репрезентативно. Большие форматы работ, оформленных в рамы, разнообразие техник, использование новых компьютерных технологий - и единое во всем многообразии тяготение к "картинности". Произведение создается с явной ориентацией на "вписываемость" его в офисный или жилой интерьер. Это - "картина на стене". Работа может быть огромной, как фееричный цветной офорт "Imitare la natura" (100 х 93 см) Ксении Ходаковской, или как мрачноватая шелкография Владимира Вештака "Счастливые нас ожидают года" (91 х 120 см). Может быть миниатюрной, как офорты Константина Антюхина и цветные гравюры Геннадия Пугачевского (6 х 8 см), но тогда автор все же собирает несколько работ в одно паспарту и "одевает" в общую большую раму.

Тяготением к интерьерному пространству можно объяснить и любовь киевских графиков к цвету. Так, переливы серо-фиолетового, плоскостность и знаковость изображений уподобляют гуашь Виты Хайдуровой гобелену, где обитают целые миры детских снов и фантазий. А в акварели Натальи Кохаль "Ночные надежды" травы, люди, деревья возникают из единой материи - разноцветных фосфоресцирующих штрихов, - как бы придавая наконец формообразующий и мыслесодержащий импульс пограничью грезы и действительности. Подцвечен акварелью офорт в безмолвном "Разговоре со Сфинксом" Оксаны Стратийчук. Яркая синева окружает "Сон рыбы" Юлии Метлевой, мягкое колыхание цвета брезжит в деревьях и их отражениях в "Пейзаже" Елены Яковлевой. В черном и белом возникают образы в монументальных линогравюрах Наталии Николайчук и Оксаны Кирпенко.

В киевской графике особенно сильна "женская линия", - словно кариатиды, хрупкие "графини" держат на своих плечах это нелегкое искусство. Их коллеги мужественного пола в большинстве своем покинули графику, сделавшись живописцами либо дизайнерами. Но некоторые все же хранят приверженность своей первой любви, совмещая живопись и графику, - как Юрий Пшеничный, дизайн и графику, - как Игорь Яремчук и Владимир Половец, эмаль и графику, - как Иван Кириченко.

Львовские графики, как никто иной, сохранили верность чисто графической тонкой технике офорта. Притягательность алхимии творческого процесса - рисунок иглой на цинковой пластине, травление, прогон оттиска на офортном станке - весь долгий ритуал создания вмещается в небольшом законченном эстампе. Объединяющая черта львовских офортов - их небольшой формат. Работа создается под размер конверта, чтобы можно было отправить ее на международную выставку в любой уголок земли. Перечни призов и участий в престижных всемирных бьеннале и триеннале графики составляют целые страницы в портфолио Валерия Демьянишина, Олега Денисенко, Романа Романишина, Михаила Красныка. Но их произведения весьма разнятся по характеру содержания и манере исполнения. Офорты Валерия Демьянишина настраивают на медитативное созерцание едва различимых форм и фактур. Сюрреалистичные композиции Олега Денисенко наполнены тщательно "сделанными" деталями, текстами - в них шелестит осень средневековья. Цветовой офорт Романа Романишина, созданный в несколько досок, хранит в себе невероятную тонкость ремесла и мистику незаполненных пространств. А в офортах Михаила Красныка работает сама бумага, становясь рельефом. Офортный "Портрет А. Чехова" Олега Дергачева - развернутая книга со множеством эпизодов, из которых и вырастает лик писателя. Дергачев - известный мастер авторской книги, представляющий Украину на международных выставках искусства книги.

Совершенно иную линию современной львовской графики утверждают выполненные в самобытной авторской технике работы Антонины Денисюк, Галины Жегульской и Елены Турянской. В них дышит магия геометрических фигур - лаконичных, весомых, пришедших из языческих орнаментов. В огромных композициях Сергея Братковского глаз не находит покоя: оп-артовская "промеренность" законов визуального восприятия побуждает взгляд возвращаться к ним вновь и вновь, дивясь тому, что линия превращается в рельеф, а прямоугольник - в свечение круга.

Александр Романец делает свою бумагу. В Мюнхенской академии, например, существует целая мастерская авторской бумаги, а Александр сам "изобрел велосипед", - по старым китайским рецептам формует лист бумаги у себя под балконом. Владимир Кауфман создает работы только на листах "с историей" - когда ими застилали столы, за которыми велись беседы и бумага впитывала их следы вместе с пятнами кофе-чая-вина. Вот на такой бумаге сработан цикл "Версии наполнения" - сочетание авторской техники и вышивки шелком Наталии Шимин.

Более традиционно "звучала" на выставке харьковская графика. Работы Павла Макова, Натальи Мироненко, Елены Кудиновой хорошо знакомы киевлянам по галерейным выставкам. Среди новых имен и произведений запомнились монотипия "Святой Георгий" Петра Мося и три работы Владимира Старикова, выполненные в технике де-купаж. Харьковская школа подтвердила свою ориентацию на станковую графику и дизайнерское направление.

Не принесло новых открытий и участие в выставке одесситов. Нужно отметить, что работы в Харькове и Одессе отбирались не куратором выставки, а были предоставлены самими художниками. Может быть, поэтому и одесскую графику представляли те имена, которые не раз появлялись в киевских залах, - Сергей Савченко, Валерий Басанец, Виктор Маринюк. Эти мастера, более известные как живописцы, бережно относятся к графической технике, культивируя белое пространство бумажного листа. Экспрессивная абстракция в темперной работе Савченко, вольная фигуративность в гуаши Маринюка, трепетность штриховых касаний в созданной цветными карандашами композиции Басанца - еще и еще раз убедили нас в том, что "графика - это аристократизм искусства", независимо от того, создают ли ее скульпторы, архитекторы, живописцы или профессиональные графики.