Мать спросила свою дочь, школьницу элитной частной школы Le Rosey (Гштаад, Швейцария), что она хочет получить в подарок на свое 18-летие. Без всякого колебания она ответила: «Ювелирное изделие от Эндрю Грима».

Она выбрала кольцо из белого золота с бриллиантами, украшенное синим австралийским опалом. Более того, девушка провела с Грима интервью и написала дипломную работу на тему «Работы Эндрю Грима».

Эта идея вполне в стиле Гштаада — города, в котором тут и там работают ювелиры, места, где магазины, если не улицы, усыпаны золотом и бриллиантами, а также часами Rolex, весящими полфунта. Для тех, кому в драгоценностях дорого искусство, и работает Грима, по-прежнему поражающий и способный вызвать восхищение 18-летней девушки.

Ему 83 года и до сих пор Эндрю Грима (Andrew Grima) встает на рассвете, двигается быстро, наслаждается прозрачным альпийским воздухом. В своем опрятном пальто он ходит по главной улице Гштаада в поисках вдохновения для нового дизайна тюльпана из белого золота, украшенного бриллиантами и фиолетовыми морганитами для пары жаждущих коллекционеров.

У Грима большая история. В 1960-х и 1970-х гг., когда у него был легендарный магазин на лондонской Jermyn Street, Грима практически изобрел современные драгоценности Англии. Он был «рок-н-ролльным» ювелиром, вырезавшим куски изумруда для экранов наручных часов и помещавший бриллианты в раковины, которые он прикреплял к золотым нашейным лентам. Он самым экстравагантным способом использовал разноцветный жемчуг Южного моря — черный, серый, карамельный, розовый, — когда большинство ювелиров предпочитали делать изящные нитки искусственно выращенного жемчуга, прекрасно подходящего друг другу по цвету. Он «осыпал» бриллиантами кинозвезд (Шэрон Тейт, Урсулу Андресс), делал украшения для королевы. Родился гений современного ювелирного дизайна.

Но это отнюдь не ностальгия. И сегодня, перейдя 80-летний рубеж, Грима продолжает заниматься своим делом, влюбленный в собственное искусство, страстно увлеченный миром, который вдохновляет его на создание удивительных вещей. Он использует найденные предметы (окаменелое дерево, кристаллизированный агат) таким способом, который до него не использовал никто другой — земным, органическим, эволюционным.

Это вовсе не грубые, «хипповские» украшения. Его изделия выполнены изящно и утонченно, золото текстурировано так, что напоминает древесную кору, треснувшую землю, песок, кирпич.

В конце 1980-х Грима и его жена Жожо, являющаяся его деловым партнером, переместили бизнес в Швейцарию, но дважды в год они возвращаются в Лондон, чтобы продемонстрировать и продать свои работы. В этом году в коллекцию их ювелирных изделий включены ожерелья из желтого золота с жемчугом Южного моря, оправленные золотыми листками с бриллиантами; оригинальные жемчужные серьги, которые можно закреплять с внешней и внутренней стороны мочек; радужные турмалиновые кольца, осыпанные бриллиантами; браслет, украшенный разноцветными сапфирами, вырезанными в виде кусочков льда; 158 перидотов, цитринов, аметистов, танзанитов, помещенных в ожерелье, мягкое, как шелк. Это семейный бизнес. Спутница и жена Грима Жожо, дизайнер, совсем недавно закончила работу над гибким браслетом из треугольных розовых турмалинов, зеленых бериллов и бриллиантов в желтом золоте. Дочь Грима, 24-летняя Франческа, также дизайнер и часто работает в магазине. «Мне нравится, что Жожо и Франческа идут по моим стопам, — говорит Грима. — Мне нравится думать, что великий дед Жожо, сэр Томас Куллинан (Thomas Cullinan), который 100 лет назад нашел самый крупный бриллиант в мире, гордился бы своей внучкой».

Давние поклонники Грима регулярно посещают Лондон, но есть и молодая клиентура. «Они любят украшения, сделанные на заказ. Им нравится работать с Эндрю, приходить до того, как драгоценность закончена, спрашивать: «А нельзя ли добавить сюда зеленого?», а Эндрю отвечает: «Бледный турмалин? Темный изумруд? Оливковые перидоты?». Кроме того, женщины все чаще покупают драгоценности для себя. Именно это я называю эмансипацией», — смеется Жожо.

Впервые я встретил Эндрю Грима в Лондоне в 1970-х, и с тех пор являюсь его страстным поклонником. Вещи, которые он делал тогда и делает до сих пор, были большими, сексуальными, нетрадиционными, роскошными, остроумными.

Эндрю Грима учился на инженера; его любовь к сложным структурам отображена в ювелирных работах. Он родился в Италии в 1921 г., его мать была итальянкой, отец — мальтийским бизнесменом. Семья переехала в Англию, когда Эндрю исполнилось 6 лет. Затем отец сильно заболел, и его госпитализировали. Эндрю вышел на работу в возрасте 17 лет, чтобы поддержать семью, а в 20 лет отправился в Бирму, где воевал на Второй мировой войне. Этот опыт формировал его жизнь. Он быстро повзрослел. Эндрю вернулся домой, первый раз женился (Жожо его вторая жена, с которой он обручился в 1970-х), работал в ювелирном бизнесе своего тестя, когда однажды из Бразилии прибыл дилер с чемоданом, набитым турмалинами, аметистами, бериллами, цитринами и императорскими топазами. Тесть Эндрю не знал, что с ними делать; единственными цветными камнями, которые считались стоящими, были изумруд, рубин и сапфир. Эндрю, ведомому интуицией, удалось убедить тестя, что если тот купит все эти камни, он создаст коллекцию в стиле, до сих пор невиданном в Англии. «Я люблю полудрагоценные камни, потому что они предоставляют огромное пространство для деятельности. Топаз в 50 карат может стать искусством, — говорит Грима. — И дело здесь не в денежной ценности. Бриллиант в 50 карат должен храниться в банке».

Недавно в Рио я встретил Ханса Стерна (Hans Stern), основателя бразильской ювелирной компании H Stern. Стерн был первым, кто понял ценность бразильских цветных камней. Он вспоминает свою встречу с Грима. «Он был одним из первых европейцев, который оценил возможности самоцветов, — говорит Стерн. — Он был настоящим оригиналом». Стерн также переступил 80-летний рубеж, а это может навести на мысль, что работа с прекрасными камнями способствует долголетию.

Сегодня в Гштааде в окружении семьи и артефактов, которые он коллекционирует — промышленные изделия XVIII и XIX столетий, английское серебро, — г-н Грима проводит большую часть своего времени, наблюдая за работой в мастерской. Он сотрудничает с клиентами, желающими обновить старые драгоценности или сделать новые. В своем кабинете он рисует эскизы от руки, как делал это всегда.

«Возраст здесь ни при чем, — говорит Грима, откидываясь на спинку кресла. — Дело в ощущении, что это нужный, правильный, восхитительный дизайн, приносящий удовольствие и предоставляющий возможность тактильной связи с окружающим миром».